Крымская Скифия. Часть 3

 Многообразие и принципиальное несовпадение мнений, высказанных в различные годы по основным вопросам позднескифской культуры, порождает необходимость провести обзор существующих взглядов и попытаться понять причины их возникновения. Мы не ставим перед собой целью строго очертить и полно охарактеризовать различные периоды изучения истории и культуры варварского населения Крымской Скифии. Задача намного скромнее и представляет собой попытку прояснения взаимосвязи между особенностями полевой деятельности, конкретными выводами и комплексными историко-археологическими моделями Крымской Скифии.

Путешественники, наблюдатели, ученые.

Изучение исторических памятников  Крымского полуострова, началось в первой половине XVIII века. Ранние историко-географические экскурсы  принадлежат европейским путешественникам, по разного рода  причинам, как явным, так и тайным, направлявшимся в Крым. Первым исследователем археологии и исторической географии,   крымских древностей был О. Мотре - европеец, посетивший полуостров на рубеже первой и второй четверти XVIII столетия (Motraye, 1727). Именно он предпринял попытку отождествления средневекового Гезлева с укреплением Евпаторий, построенным понтийским полководцем Диофантом в период войны со скифами. Бахчисарай и Чуфут-Кале Мотре считал Палакием и Неаполем – царскими крепостями скифов, упомянутых Страбоном. В 80-е гг. этого же века на Крымский полуостров последовали ученый - энциклопедист Ж. Ромм (Ромм, 1941) и англичанка Е. Кревен, повторившая в своих интерпретациях О.Мотре (Сraven, 1789). В начале XIX столетия Крымский полуостров посетил английский ученый Э.Кларк, обстоятельно охарактеризовавший древности Восточного Крыма, Впрочем, вошел он в крымскую историографию не только этим, но и своей последовательной, местами до неприличия, антирусской позицией. О достопримечательностях Крыма не менее обстоятельно писали и  русские путешественники: Н. С. Всеволожский (Всеволожский, 1836), С. С. Куторга (Куторга, 1834), М. И. Муравьев-Апостол (Муравьев, 1823) и многие другие. Пилигримов интересовали многочисленные, хорошо сохранившиеся памятники и связанные с ними исторические события, скупые сведения о которых встречались в трудах античных писателей, в частности, в описаниях военно-политических коллизий времен Митридата VI Евпатора. Не меньшей популярностью пользовалась и древняя топонимика. Неоднократно предпринимались попытки локализовать скифские крепости Неаполь, Хабеи и Палакий, названные Страбоном, укрепленные пункты Плиния, города Птолемея. Однако относительная удача сопутствовала путешественникам только тогда, когда они определяли местоположение древнего рва и вала - «Тафроса», упомянутого многими греческими и римскими писателями. При северном входе в Крым их встречал древний Перекопский ров и вал – могучее укрепление, протянувшееся по Перекопскому перешейку на девять километров от Черного моря до Сиваша. Лишь в конце XVIII - начале XIX века выяснилось, что рвов и валов в Крыму несколько. Памятники, которые мы теперь называем позднескифскими, пытались локализовать интуитивно, без археологического обоснования, а потому и неточно.