3. Археологические исследования Калос Лимена

История археологического исследования Калос Лимена никогда специально не изучалась. Лишь в очерке А.Н.Щеглова, посвященном изучению округи Прекрасной Гавани, была дана краткая характеристика раскопок начиная с 1837 г. и по 1964 г. [Щеглов, 1967, с.234,сл.]. Перечислены участники раскопок и в своде античных памятников на побережье Черного моря, где целый раздел уделен Калос Лимену [Качарава, Квирквелия, 1991, с. 117, 118]. Но, к сожалению, целостной картины изучения нигде представлено не было. В связи с этим является актуальной необходимость рассмотрения в полном объеме результатов всех археологических исследований на территории древнего населенного пункта вплоть до наших дней. Условно можно выделить три этапа.
I. Первые обследования неподалеку от Ак—Мечетского городища провел А.И.Шмаков. В 1837 — 1838 гг. им были подчищены борта котлована, где местные жители обнаружили обломки древней керамики. При проведении работ их автором были выявлены остатки сгоревшей постройки. Особое внимание исследователя привлекли пирамидки из обожженной глины с клеймами, найденные в горелом слое. Результаты работ он опубликовал в первом томе Записок Одесского общества истории и древностей [Шмаков, 1844, с.632, сл.]. Наряду с этим, А.И.Шмаков сделал, по сути, первое описание самого городища: “ ...в версте от места находки поныне видно угловатое укрепление со рвом, почти засыпанным, где валяется (лежит) множество разбросанных известняковых булыжников камня, из которого, вероятно, некогда были сложены стены и здания того укрепления. История, кажется, ничего не говорит о времени его построения и об имени его...” [Шмаков,1844,с.633]. Им же были отмечены руины каменных оград в окрестностях городища, а между ними — холмы из булыжников, в которых он признал остатки древних зданий. По всей видимости, они отмечены на карте капитана Берсенева конца XVIII в., где охарактеризованы как заброшенные загоны для скота (рис. 3) [Тункина, 2002, рис. 119].
Граф М.С.Воронцов, после письменной просьбы ООИД о проведении дальнейших археологических поисков в районе Ак—Мечети, поручил дать заключение архитектору Дево, который в течение ряда лет занимался проектированием и строительством зданий в районе этого населенного пункта. В ответном письме Дево отметил, что на землях, находящихся во владении М.С.Воронцова, «…. никогда ничего замечательного не обнаружат». В то же время он указал, что на мысу между карантином и городком видны следы древней квадратной постройки, окруженной заплывшим широким рвом, а также остатки пристани, вырубленной в скале. По его мнению, эти руины не могли принадлежать местным жителям, так как укрепление отрезано рвом от суши и имеет выход в море [подр. о переписке см. Тункина,2002, с.476,477].
 К сожалению, раскопки А.И.Шмакова никак не повлияли на решение вопроса локализации Калос Лимена. После этого работы на памятнике не проводились почти 90 лет. Однако руины древнего укрепления были отмечены почти на всех картах Черного моря конца XIX — начала ХХ вв. (рис. 4).
II. Следующий этап охватывает период с конца 30 – х до начала 40—х гг. ХХ в. Для него характерны лишь шурфовки и подчистки, как на городище, так и на его курганном могильнике, имевшие целью установление границ этого древнего населенного пункта, а также отождествление его с упомянутой в а античных периплах Прекрасной Гаванью.
В октябре 1929 г. Л.А.Моисеевым на территории Калос Лимена были произведены небольшие работы разведочного характера. Автором раскопок был составлен схематичный план городища и вычислена его примерная площадь — 2,5 га (рис. 5). На памятнике было заложено четыре раскопа. Два из них располагались вдоль южной границы города (А и В), а еще два — в приморской части (С и Д) (рис.5). В двух последних каких—либо значительных строительных остатков обнаружено не было, поэтому описаны они довольно скупо и точное местоположение одного из них в настоящее время неизвестно.
В раскопе “А” размерами 6,75 х 7,0 м. были открыты остатки угловой башни (рис.6). На основании археологического материала, обнаруженного у подошвы этого сооружения, исследователь пришел к выводу, что куртины и башня возведены в IV в. до н.э. Разрушение их он отнес к рубежу II — I вв. до н.э.[Моисеев, 1929 а, л. 5, 11, 13].
В раскопе “В” (рис. 5), заложенном в месте глубокого карьера для добычи камня, Л.А.Моисеев открыл угол здания из крупных рустованных блоков, отличающихся от использованных в юго—восточном объекте. Исходя из этого он посчитал раскопанную постройку каким—то общественным зданием или храмом [Моисеев, 1929 а, л.8].
В пункте “С” у берега моря (размеры 3,0 х 4,5 м), ориентированном с севера на юг, были прорезаны до скалы культурные напластования. Почти над скальной поверхностью удалось выявить небольшую стену, принадлежавшую постройке частного характера [Моисеев, 1929, л.26].
Небольшой раскоп “Д” в юго—западной части памятника не был доведен исследователем до конца. Здесь изучался каменный завал камней с ракушками виноградных улиток, принадлежавший какой то поздней постройке [Моисеев, 1929, л. 27].
В том же году производились работы и на курганном некрополе, в полукилометре от городища. Там частично исследовалась одна из насыпей высотой 1,5 и диаметром 18 м. В ней оказалась раскрытой центральная могила, ограбленная в древности. По сопутствующему материалу Л.А.Моисеев датировал ее концом IV — началом III вв. до н.э. [Моисеев, 1929, а, л. 24]. К сожалению, автор раскопок так и не опубликовал результаты своих исследований. Наиболее полно, с приведением части чертежей, они охарактеризованы в монографии А.Н.Щеглова, посвященной Северо—Западному Крыму [Щеглов, 1978,с.58, рис.25, 26; Он же, с.46, рис.16].
В октябре 1933 г. Ак—Мечетское городище и его окрестности детально обследовались Евпаторийской экспедицией ГАИМК, которой руководил П.Н.Шульц. Из—за недостатка средств на городской территории раскопы не закладывались, а были подчищены раскопы Л.А.Моисеева (рис. 7,1). В основном исследования велись на одном из них – раскопе “B” (в отчете П.Н.Шульц ошибочно называет его юго—восточным, т.е. “A”, что совершенно не соответствует последующему описанию). Исследователь предположил, что зачищенное им сооружение (рис.8) является нечем иным, как еще одной башней или башенным выступом, прикрывавшим ворота. При этом Шульц отмечал, что именно в этом месте проходит дорога через руины города [Шульц, 1933, с. 25, сл.]. Время возведения открытого объекта отнесено исследователем к IV в. до н.э., а его разрушение — к позднему эллинизму [Шульц, 1933, с.25; 1937, с. 252, сл.; Он же, 1941, с.269,270]. Очень интересным является отмеченный в полевом дневнике факт обнаружения (в 30—х гг. ХХ в. при выборке камня) крупной плиты с многострочной надписью и рельефным обрамлением [Шульц, 1933 а, с.32]. П.Н.Шульц с сожалением пишет, что она тогда же была пережжена на известь или разбита и использована при строительстве современного здания. При визуальном обследовании курганного некрополя у самой крупной из насыпей (в выбросе из грабительской “мины”) исследователем была найдена профилированная плита. Ученый предположил, что это капитель анты, украшавшей дромос погребального сооружения [Шульц, 1933 б, с.26]. Результаты этих небольших разведочных работ опубликованы П.Н.Шульцем в двух статьях [Шульц,1937, с. 252 —254; Он же, 1941, с. 269,сл.], а также обобщены в докладе, посвященном работам Тавро—Скифской экспедиции в 1948 г (стенограмма доклада хранится в архиве КФ ИА НАНУ, п. 112, с.17 – 19). Им же детально рассмотрены два скифских изваяния, найденных Л.А.Моисеевым неподалеку от Ак—Мечети [Шульц, 1967, с.231 — 234; 1976, с. 232 — 238]. П.Н.Шульц ошибочно отнес их к курганному некрополю Калос Лимена (как показывают последние данные, оба надгробия найдены в 6 — 7 км от Черноморского городища, в районе, сильно насыщенном скифскими курганами).
В 1946 г. на памятнике произвел небольшое обследование К.Э.Гриневич. Он осмотрел раскоп 1933 г. П.Н.Шульца, а также подчистил борта окопов и воронок, оставшихся после Великой Отечественной войны, и собрал подъемный материал. Им были уточнены некоторые конструктивные особенности раскрытого в упомянутом выше раскопе сооружения [Гриневич, 1949, с.159]. Он сделал также много ценных наблюдений по стратиграфии городища, предположив, что оно погибло в IV в. н.э. одновременно с Ольвией [Гриневич,1949, с. 160]. Также исследователь поставил вопрос о необходимости раскопок Калос Лимена.
Основными итогами данного этапа изучения памятника являются решение вопроса локализации Калос Лимена и установление примерных хронологических рамок существования городища.
III. Следующий этап связан с деятельностью Евпаторийского отряда Тавро—Скифской экспедиции в 1948, 1950 гг. (руководители работ М.А.Наливкина и Г.Д.Смирнов), отряда Советско—Польской 1959 гг. (руководитель М.Л.Бернар) и Тарханкутской 1962 – 1966 гг. (начальник А.Н.Щеглов) экспедиций. Работы этого этапа были направлены на установление стратиграфии и хронологии Калос Лимена, раскрытие отдельных объектов как жилого, так и оборонительного характера, исследование некрополя, земельных наделов в окрестностях городища, а также находившихся на их территории сельскохозяйственных усадеб. Раскопы этого времени располагались на нескольких участках памятника, на одной из усадеб и курганной насыпи. Однако участки, подвергшиеся изучению, имели ограниченные площади, практически ни один из объектов (за исключением кургана) не был доследован до конца.
В 1948 г. по инициативе руководителя Тавро—Скифской экспедиции П.Н.Шульца городище обследовалось Евпаторийским отрядом. В течение двух полевых сезонов на памятнике было заложено три раскопа: “А” в прибрежной части; ”Б” — на северо—восточной окраине города и ”В” — в 10 м к востоку от предыдущего (рис.9 ).
Раскоп “А” (1948 г.) имел Г—образную форму (рис. 9, А ;10). В нижнем слое на его территории было выявлено несколько квадратных в плане сооружений, сложенных из рустованных блоков [Наливкина, 1948, с.14 — 18; 1957, с. 271]. Автор раскопок не смогла конкретно определить характер и назначение раскрытых строений.
Раскоп “Б”(1948, 1950 гг.) оказался наиболее перспективным (рис. 9, Б). К верхнему, скифскому, горизонту в нем принадлежали руины постройки и остатки позднейшей крепостной стены из огромных необработанных камней. В нижнем ярусе конца IV — III вв. до н.э. раскопками почти целиком был открыт эллинистический жилой дом, примыкавший изнутри к северной городской куртине (рис.11). По находкам с полов, М.А.Наливкина датировала его возведение концом IV — началом III вв. до н.э., а разрушение отнесла к концу второй — третьей четверти II в. до н.э. [Наливкина, 1957, с. 273, сл.].
Раскоп “В” (1950 г.) был заложен с целью раскрыть угловую (северо—восточную) башню (рис. 9, В). Строительные остатки в нем оказались крайне плохой сохранности и остались не определенными и не понятыми исследовательницей (рис. 12) [Наливкина,1957, с. 277, сл.].
Одновременно с работами на городище велись раскопки и на курганном некрополе, где Г.Д.Смирновым исследовался один из курганов (рис. 13,1; 14 ). В нем было выявлено два погребения, которые автор раскопок датировал второй половиной IV в. до н.э. и по непонятным причинам отнес к скифским древностям [Смирнов, 1952, с.190, сл.]. Это дало основание С.В.Троицкой считать этот могильник полностью скифским [Троицкая, 1951, с. 93].
Итоги раскопок 1948, 1950 гг. на городище и некрополе, а также группы материалов, полученные при их проведении, наряду с отчетами и уже упоминавшимися статьями [Наливкина, 1957; Смирнов, 1952] были рассмотрены еще в целом ряде работ [Наливкина, 1952, с.114 — 118; 1959, с. 183 — 194; 1963, с. 55 — 60; 1970; Щеглов, 1976, с. 232 — 238; Троицкая, 1951, с. 85 – 112].
В 1959 г. руины Калос Лимена обследовал отряд совместной советско—польской экспедиции (начальники В.Ф.Гайдукевич и К.Михайловский). Непосредственное руководство раскопками Черноморского городища осуществляла М.Л.Бернар. В центре памятника был заложен небольшой раскоп (рис. 15), в котором исследователям удалось открыть две постройки позднескифского времени, в одной из которых использовалась более ранняя кладка [Bernhard, 1963, р. 3 – 10]. Общие результаты исследований, а также перечень находок из них изложены в целом ряде статей [Bernhard, 1962, р.3 — 10;.Она же, 1962, s. 165 – 187; 1975, s.88; 1977,s.15; Bernhard, Sztetillo, 1976, s.433; Sztetillo,1981,s. 246— 247; Sztetillo, 1986,s. 11; 1992, s. 302 – 304]
С 1962 по 1966 год городище и его ближайшую сельскохозяйственную округу обследовала Тарханкутская экспедиция Херсонесского музея под руководством А.Н.Щеглова. В 1962 гг. на самом памятнике подчищались борта траншеи, перерезавшей городище поперек с юга на север. Было составлено общее описание всей свиты древних напластований Калос Лимена, а также подчищена одна из скифских землянок. У южной оборонительной стены обнаружен обломок известняковой плиты с надписью [Щеглов, 1967, с.236 – 238].
 Тогда же были установлены границы размежеванной территории Калос Лимена, а также размеры отдельных земельных наделов. На последних выявлено несколько усадеб, две из которых подверглись частичному обследованию. Первая из них — круглая башня с кольцевой оградой — лишь подчищалась [Щеглов, 1967, с.240 – 241]. Вторая, у бухты Ветреной, раскрытая еще разведками П.Н.Шульца, была раскопана на 50 % своей площади [Щеглов, 1967, с. 249 — 256; 1978, с.92 – 94]. Эта постройка, как, впрочем, и все другие на наделах земельной округи Калос Лимена, погибла в пожаре первой трети III в. до н.э..
Результаты работ Тарханкутской экспедиции на Калос Лимене и его ближайших окрестностях нашли отражение в ряде статей [Щеглов,1965,с. 140 — 142; 1967, с.234 — 256; 1966,с. 210, сл.; 1970, с. 66; Щеглов, Шилик, 1965, с.122, сл.; Шилик, 1967, с.206 – 212] и научно—популярной книге [Щеглов, 1970, с.81 – 100]. А.Н.Щеглов обобщил их в своем монографическом исследовании, посвященном Северо—Западному Крыму [Щеглов,1978]. Были также опубликованы отдельные группы археологических материалов [Щеглов, 1970, с.66] и фрагмент надписи из Калос Лимена [Соломоник, 1974, с. 33 — 47; Онa же,1984, с.8].
К концу 70—х гг. были в общем решены вопросы хронологии, стратиграфии, раскрыты отдельные объекты жилого и хозяйственного назначения, установлен характер планировочной структуры эллинистического Калос Лимена, определены границы обрабатываемых земель и размеры отдельных участков горожан и расположенных на них сельскохозяйственных усадеб.
IV. Последний этап соотносится с широкомасштабными, многоплановыми работами, как на территории Калос Лимена, так и на его некрополе, проводимыми Западно—Крымской экспедицией Крымского филиала ИА НАН Украины (руководитель В.А.Кутайсов). Они были начаты после значительного перерыва в 1988 г. Черноморским отрядом Западно – Крымской экспедиции Крымского филиала Института археологии НАН Украины. Исследования ведутся по настоящее время большими площадями практически на всех участках памятника (рис.4; 16). В их процессе была открыта жилая застройка греческого и скифского горизонтов как в центре городища, так и на его окраинах (рис.16, III, V, VI ), а также часть восточной линии обороны с центральными воротами и башней (рис. 16, IV). Удалось более чем на 1/3 раскрыть руины позднеэллинистической цитадели в юго—западном углу Калос Лимена (рис. 16, I, II), а также остатки раннего комплекса первой половины IV в. до н.э., предшествовавшего основанию херсонесского городка. Проводились шурфовки культурных напластований и по внешнему периметру городских стен, а также производились разведки в затопленной части городища. Это позволило создать подробную археологическую карту памятника, включавшего в себя такие составные его планировочной структуры, как городище, пригород, зольники, некрополь (рис.4).
Впервые были произведены крупномасштабные раскопки на городском курганном некрополе, в процессе которых исследовано свыше 15 курганных насыпей, а также грунтовые могилы и склепы в межкурганном пространстве.
Полученные результаты позволили детально изучить стратиграфию и хронологию памятника, создать дробную периодизацию его существования, установить характер оборонительных сооружений и жилищно—хозяйственных построек, а также планировку населенного пункта на всех этапах жизни этого городка. Нашли детальное подтверждение или отвергнуты многие из существующих положений по всем выше указанным вопросам и многим другим. Они рассмотрены в целом ряде статей, публикаций и заметок [Кутайсов, 1989, с. 134, сл.; 2003, с.235 – 244; Кутайсов, Уженцев, 1991, с. 35, сл.; 1992, с.32 — 35; 70; 1994,с. 40 – 44; 1994 (А), с. 171 – 190; 1996, с. 136 – 139; 1997, с. 43 – 57; 1997 (А), с. 117 – 120; Уженцев, Кутайсов, 1995, с.157 – 163; Уженцев, 1989, с.235; 1991, с.3, сл.; 1994, с.238 – 252; 1994 (А), с. 130 — 132; 1994 (Б), с. 182 — 184; 1995, с. 223 – 225; 1996, с. 167 – 168; 1997, с. 71 – 82; 1997 (А), с. 193 –203; 1997 (Б), с.255 – 260; 1997 (В), с.117 – 120; 1997 (Г), с.194 – 196, табл. ХХХVП; 1999, с.252 – 254; 1999 (А), с. 268 – 273;; 2002, с. 1 — 20; 2002 (А); 2004, с. 250 — 264; 2004 (А), с.174 – 182; Уженцев, Труфанов, 2004, с.265 – 284]. Итоги описываемых работ обобщены в предлагаемой монографии.